Лотте Айснер и Вернер Херцог
Жила-была одна крутая тётя, не думаю, что многие о ней знают, поэтому расскажу.
Звали её Лотте Генриетта Айснер. Она была кинокритиком, историком кино, писательницей и поэтессой. Знавала братьев Люмьер, Эйзенштейна, Чаплина и много ещё кого.
В 1933 году эмигрировала из Германии во Францию в попытке избежать антисемитского преследования со стороны нацистов. Когда германские войска (в 1940-ом) оккупировали Францию, Айснер пыталась скрываться, но в итоге была схвачена и интернирована в концентрационный лагерь Гюрс.
Вскоре ей удалось сбежать, и до конца войны она жила в Фижаке — городе на юге Франции. А когда закончилась война — вернулась в Париж.
Столько, сколько она сделала для кино, мало кто сделал, и об этом нужно писать отдельную статью. Этот текст о другом.
Айснер всегда опекала молодых режиссеров, следила за их работами, и всячески помогала. Молодые режиссеры вообще считали её своей «духовной матерью».
Когда 25-летний Вернер Херцог снял свой первый фильм «Знаки жизни» (по рассказу Ахима фон Арнима), Айснер написала так: «Теперь у нас опять есть немецкое кино».
А в 1974 Лотта Айснер заболела. Заболела тяжело. Была при смерти. И когда об этом узнал Вернер Херцог, он сказал себе: «Я буду идти пешком, и она выживет».
Так он почему-то для себя решил. Проблема только была в том, что решил он это в Мюнхене, а Лотта Айснер болела в Париже.
Но Херцог сказал — Херцог сделал. То есть, натурально, поднялся и пошёл пешком.
Уж не знаю, благодаря ему ли, или просто так совпало, но Херцог таки дошёл, а Айснер таки выжила. И надо сказать, что не только выжила, но еще и прожила после этого девять лет.
Вот такая история.
Должно быть, пока есть тот, кто готов ради тебя прошагать четыре сотни миль, веря, что с тобой всё будет хорошо — с тобой действительно всё будет хорошо.
Во всяком случае, в это очень хочется верить.
© Фонарщик Эрл
